Текст песни Каспийский Груз - милая моя, этот дым над рекой
Зовёт меня
Тобой потревожен покой
Ослеп ли я?
Послать всё к чёрту – это не так уж плохо
Кто-то с горя режет вены, как по мне, то похуй
Видно так утекает вода
В ней жизнь моя мимо огня
Не нужно спрашивать, как я тут
Намного лучше, чем бывало, ведь теперь не замкнут
Мы в этом мире не одни, не так ли?
Долой всё чувства, айда к Оксане
Милая моя, этот дым над рекой
Зовёт меня
Сколько ни прошло бы времени, мы знаем,
Когда и где разрушит нас прибой
Закрыть бы уши поплотнее шапкой,
Чтобы не слышать этот громкий шум
Тогда мы точно сможем вместе полетать
То ли во сне, то ли наяву
Припев – 2 раза
Милая моя, этот дым над рекой
Зовёт меня
Тобой потревожен покой
Ослеп ли я?
Если бы кто-то вмешался раньше
Интересно, было б по-другому или так же?
Так же настойчиво и так неправильно
Так же невесело и не запятнано
Эта музыка то, что есть у меня
У меня нет невест
Я холост и трезв, мой арест
Как на шее мудаком сорванный крест
Мой телефон не в зоне доступа
Не звони пока, слышишь, не звони пока
Где-то далеко, не с нами
Всё же пляжи не за горами
Трудно разыскать, труднее потерять
Плевать, я вырос, где лучше просто стрелять
Таких, как мы больше не существует
Припев – 2 раза
Милая моя, этот дым над рекой
Зовёт меня
Тобой потревожен покой
Ослеп ли я?
О чём эта песня
Песня — про горькое, но уже почти безразличное расставание: лирический герой слышит зов дыма над рекой, понимает, что покой «милой» потревожен, и сам балансирует между нежностью и желанием послать всё к чёрту. Настроение устало-меланхоличное, с циничной усмешкой: тут и «кто-то с горя режет вены, как по мне, то похуй», и «холост и трезв», и телефон вне зоны доступа — свобода больше похожа на отстранение. Ключевые образы воды, дыма, прибоя, который всё равно разрушит, и сна/полёта задают ощущение неизбежного конца; герой прячется от шума в музыке, которая остаётся единственным надёжным убежищем. Приём — настойчивый повтор припева-заклинания и резкие разговорные вставки, из-за чего лирика звучит как честный, немного грубоватый монолог человека, который уже не ждёт спасения, но ещё способен тосковать.
Комментарии