Текст песни Олег Митяев - Абакан
В синем зимнем Абакане
Gm
Над гостиницей метели,
A7
Хлеб над водкою в стакане,
Dm
Грется ветер лезет в щели.
Dm
Гиблый край с дырявым небом
Gm
(Бог, не дай Сибирь обидеть),--
A7
Он же здесь ни разу не был,
Dm
Как он мог это увидеть?
Dm Gm
В том летящем облаке --
A7 Dm
Рты в собачьем окрике?
Dm Gm
Как в московском дворике,
A7 Dm
Слышал каждый слог?
Dm Gm
Как сквозь общее "Ура!"
A Dm
Слышал вздохи опера?
Dm Gm
Но не мог марать пера,--
A7 Dm
А вполне бы мог.
Он слова уже не путал
И тем более не прятал,
Когда нас осенним утром
Принимали в октябрята.
Мне б услышать, что он порет
Той счастливою порою,
Я бы с ним не стал и спорить,
А теперь сижу и вою
Здесь в глухой Хакассии --
В кухне ли, в трассе ли
Квасят, как и квасили,
Да не за упокой
Тех, кто пел и знал зачем,
Кто в сугробе тающем
На парижском кладбище
Мокнет как чужой.
Что же мы теперь имеем --
Ядовитыми полями
Вдоль дороги до идеи
Виселицы фонарями,
Щит прибит о перестройке
К полусгнившему бараку,
И оттаяли помойки
В помощь выжившим собакам.
Облаком ли, "Гамлетом"
Кто откроет дали нам,
Ирода ли Сталина
Нас придавит груз?
Кто душой ли оком ли
Разглядит порока лик,
Деспота пророка ли
Нам пошлет Иисус??!
О чём эта песня
«Абакан» — это зимняя, промозглая песня-размышление: метель над гостиницей, водка в стакане, ветер в щелях — и ощущение гиблого, дырявого края, где лирический герой сидит в глухой Хакасии и воет от тоски. Сквозь бытовые зарисовки проходит образ человека, который «здесь ни разу не был», но чей голос слышится в общем «Ура!» и в «вздохах опера», — и это перерастает в горечь о тех, «кто пел и знал зачем» и теперь мокнет чужим на парижском кладбище. Митяев работает на резких сломах: разговорная, почти частушечная речь («квасят, как и квасили») вдруг обрывается риторическими вопросами, а мир вокруг оборачивается гротеском — фонари как виселицы, щит о перестройке на полусгнившем бараке, оттаявшие помойки «в помощь выжившим собакам». Молитвенная и библейская интонация («Бог, не дай Сибирь обидеть», Ирод, Сталин, Иисус) сталкивается с грубой землёй, и в финале песня срывается в крик-вопрос о том, кто же разглядит «порока лик» и кого нам пошлют. Настроение — не уныние, а злая, ностальгическая тревога: память детства, октябрятское утро и чувство, что страна и время всё ещё «давят грузом».
Комментарии